Наказание отца, которое дочь запомнила на всю оставшуюся жизнь

Зине на тот момент было всего 6 лет, когда они с родителями переехали на новое место жительства. На дворе семидесятые. Из тесной комнаты общежития они переселились в новую просторную двушку, отстроенную по всем стандартам того времени. В ней все пахло свежим ремонтом и краской. Идеальная чистота — малышня из соседских сталинок прибегала поглазеть на это изобретение архитектуры. Для них это была настоящая экскурсия.

В те годы на один подъезд выбирался глава, отвечающий за общественный порядок. В нашем подъезде ею стала Евдокия Матвеевна. Она внушала всем жильцам настоящий ужас. Не только дети побаивались ее, но и взрослые опасались. Она уже была на пенсии и потому располагала огромным количеством времени. Про каждого жильца она знала все! Всю подноготную! Не успевал кто-то выходить из своей квартиры, как она тут же выскакивала на площадку и начинала свой допрос. Требовала к себе обходительного отношения и полного отчета: где кто был, куда направляется и во сколько вернется. У меня она спрашивала, куда я ходила, почему гуляла одна, где родители. Зина была стеснительной девочкой. Поэтому общаться с Евдокией Матвеевной она боялась. Только как бы она ни пыталась прокрасться незамеченной, ей это не удавалось. Она буквально дежурила под дверью.

У Зины появились подруги из соседнего подъезда и из ихнего тоже. Все они отличались крутым нравом, поэтому были не прочь пошалить. Рисовали мелками на стенах людей, зверей, растения. А допрашивала она после этого Зину: “Кто это набедокурил?”. После этого читала лекцию о хулиганах. Зина стояла ни живая, ни мертвая. Приходилось все это выслушивать.

Но не только к Зине она цеплялась — отчитывала всех жильцов. Если кто-то громко слушал музыку или пришел домой навеселе, громко разговаривал вечером…ее претензии не имели конца и края.

Как-то раз Евдокия Матвеевна поехала к своей приятельнице на дачу. А Зина и ее подруги зашли в подъезд и стали разрисовывать стены. Она уже умела писать печатными буквами, поэтому сама от себя не ожидала, когда подошла к дверям подъездного палача и написала на них: “Дуся”.

К вечеру Зина была сама не своя — оне не умела обманывать и потому с опаской ожидала прихода родителей. Отец пришел и с порога задал вопрос:

Что сегодня произошло? Ты что-то знаешь об этом?

Ничего не знаю, — ответила Зина, продолжая рисовать в альбоме.

Я только что видел Евдокию Матвеевну, она рассказала, что кто-то разрисовал ей двери. Может это была ты?

Отец сел рядом:

Погляди на меня.

Зина расплакалась. Папа приобнял ее и продолжил:

Дочечка, понимаешь, — сказал папа, — ты не совершила ничего страшного. Каждый человек может ошибиться. Главное, что ты поняла свой проступок и исправишь его. Ты же так поступишь?

Непременно. Я уже бегу вытирать свои каракули. Подкрадусь и она ничего не заметит.

Это неправильно. Извинись перед ней. — учил дочь отец.

У Зины от страха даже слезы закончились. Она выпучила глаза и онемела! Неужели после такой невинной шалости ее ждет такое страшное испытание?

Не имеет значения, что ты написала и в каком количестве. Основное — это признание ошибки. — строгим голосом произнес папа.

Можно было не продолжать спор — ничто бы не смогло изменить мнение отца. Они подошли к двери и он выпустил дочь в подъезд. Зина медленным шагом двигалась к дверям Евдокии Матвеевны. Ноги отказывались ее слушаться. Папа стоял и наблюдал за ней. Назад дороги нет. Она еще никогда так не боялась. Перед дверью она остановилась и позвонила. Ответа не было. Девочка уже подумала, что экзекуция отменяется и мучительница ушла, но внезапно двери открылись. Зина зажмурила глаза и стала бормотать:

Евдокия Матвеевна, я прошу прощения, это мне пришло в голову разрисовать вам двери.

Старушка стояла в шоке. Она явно не ожидала такого поворота событий. Девочка сама пришла и извиняется. Она пригласила ее войти и сказала, наклонившись над ухом:

Молодчина, что призналась, так может поступить только смелый человек.

Зина уже была готова на все, что угодно: крики, брань, нравоучения, побои, только не это. Поэтому слезы перестали бежать из ее глаз. После этого бабушка дала ей конфетку и пригласила:

Если будет время, заходи ко мне. Поболтаем.

Зина стала подниматься по лестнице. С души словно камень упал. Как выяснилось, Евдокия Матвеевна вовсе не старая карга, а обычная старушка. Зина забежала домой. Отец с матерью занимались своими заботами. Зина ничего им не рассказала. Лишь ближе к вечеру к ней подошел папа:

Ты облегчила свою душу?

Ага, — пробормотала она.

Я хочу, чтобы ты запомнила, что если чувствуешь свою вину, поступила с кем-то нехорошо, то должна поговорить с этим человеком. Не нужно таить в себе зло. Нет ничего нерешаемого. Только нужно научиться делать первые шаги самостоятельно. И тогда всем будет легче.

Он обнял дочь, пожелал спокойной ночи и пошел к себе. А она еще долго думала над сказанным им. Хоть ей и было всего 6 лет, но она смогла все понять верно. Только когда она повзрослела, то осознала, насколько были мудрыми слова отца.

Благодарю тебя за мудрый совет, отец!

Оцените статью
Наказание отца, которое дочь запомнила на всю оставшуюся жизнь
Над ним все насмехались в классе, но потом он утер им нос